«Соловей поёт и в клетке, если у него есть душа…»
Александр Александрович Алябьев принадлежит к числу композиторов, чья биография способна затмить любую литературную драму. Родившись в 1787 году в семье тобольского губернатора, он, казалось, был предопределён к блестящей карьере - военной или гражданской. Музыка же оставалась в его жизни чем-то вроде благородного увлечения, каким она и была для большинства дворян той поры. Однако судьба распорядилась иначе: именно музыка стала главным делом его жизни, а сама жизнь превратилась в череду взлётов и падений, которые вряд ли могли присниться даже самым искушённым романистам.
Начало его пути было вполне традиционным для молодого человека его круга. Он поступил на военную службу и довольно скоро оказался в эпицентре важнейших событий своей эпохи. В 1812 году он уже был в действующей армии, воевал в партизанском отряде Дениса Давыдова, участвовал в Бородинском сражении, затем в заграничных походах. За взятие Дрездена и штурм Парижа он получил боевые награды, в том числе золотую шпагу «За храбрость». Этот опыт не мог пройти бесследно: он закалил характер, приучил к дисциплине и, что важнее, показал, что достоинство человека проверяется не в салонах, а в ситуациях, когда жизнь висит на волоске. И этот внутренний стержень очень пригодился ему в дальнейшем.
Переломным стал 1825 год. Алябьева арестовали по подозрению в убийстве, и хотя доказательств его вины было недостаточно, дело закончилось приговором: лишение всех прав и ссылка в Сибирь. Три года он провёл в тюремной камере, но именно там родился его знаменитый «Соловей». Этот романс, написанный на стихи Антона Дельвига, мгновенно разлетелся по всей России. Его пели в столичных гостиных и в провинциальных домах, его напевали на улицах. Сложно найти в истории русской музыки другой пример, когда произведение, созданное в столь стеснённых обстоятельствах, обрело такую невероятную популярность. Сёстры Алябьева добились, чтобы в камеру доставили фортепиано, и, по воспоминаниям современников, он играл и сочинял с утра до вечера, словно пытаясь заполнить музыкой пустоту, которая образовалась вокруг него.
Находясь в ссылке, он не прекращал заниматься музыкой. В Тобольске он организовал военный оркестр, сам дирижировал концертами, писал для местной сцены. Позднее, когда его перевели на Кавказ и на Урал, он обратил внимание на народные песни: записывал их, обрабатывал, использовал в собственных сочинениях. Сегодня это воспринимается как нечто само собой разумеющееся, но в ту пору интерес к фольклору не был массовым явлением. Алябьев оказался здесь первопроходцем. Он собрал уникальный материал, который потом пригодился не только ему самому, но и следующим поколениям композиторов. Особое место в наследии Алябьева занимают романсы. Их более двухсот - по сути, это целая энциклопедия русского камерного вокала первой половины XIX века. Среди них особенно выделяются сочинения на стихи Пушкина. Алябьев положил на музыку более двадцати пушкинских стихотворений, и это стало событием. До него никто не подходил к пушкинской поэзии с таким вниманием и чуткостью. «Зимняя дорога», «Я вас любил», «Я вижу образ твой» - эти романсы до сих пор входят в репертуар ведущих певцов. В них чувствуется, что композитор не просто следует за ритмом стиха, а пытается проникнуть в его суть, передать то самое настроение, которое заложено в строке. Иногда он делает это через простую, почти прозрачную мелодию, иногда через изысканные гармонические переходы. Но всегда остаётся ощущение, что он слышит текст так же, как слышал его сам поэт.
Однако не стоит забывать, что Алябьев работал не только в камерных жанрах. Им были написаны семь опер, балеты, водевили, симфонические увертюры. Большая часть этих сочинений сегодня практически не исполняется, но это не значит, что они лишены художественной ценности. Просто их время ещё не пришло. В последние десятилетия началось постепенное возвращение алябьевских партитур на сцену, и обнаруживается, что он был не менее талантлив в крупных формах, чем в миниатюрах. Его оперы, написанные в традициях итальянской школы, но с явным русским акцентом, представляют собой любопытный материал для изучения процессов, которые происходили в отечественной музыке до Глинки.
Умер Алябьев в 1851 году, так и не дождавшись ни оправдания, ни возвращения утраченных привилегий. Но его музыка уже тогда стала достоянием публики, и с годами её популярность только росла. В XX веке его романсы исполняли лучшие солисты страны, а «Соловей» превратился в своеобразную визитную карточку русского вокального искусства. Сегодня, в год 239-летия со дня рождения композитора, есть повод вспомнить его не только как автора одного хита, но и как серьёзного, самобытного мастера, чья жизнь и творчество заслуживают внимательного и уважительного отношения. Его судьба - напоминание о том, что искусство нередко рождается из боли и потерь, но именно в таком качестве оно оказывается вечным.
Эдем Джемаледин, выпускник Республиканской специализированной музыкальной школы имени Р. Глиэра
