Панагия Сумела

Монастырь виден ещё снизу: светлое здание в нише отвесной скалы, высоко над хвойным лесом. Кажется, что туда не подняться. Сначала идёт тропа, метров триста пятьдесят, то вверх, то вниз, и пройти по ней совсем непросто. Потом начинается подъём по высокой лестнице. Но и во дворе путь не заканчивается. Оттуда ещё одна лестница ведёт на площадку выше, в одном месте проход становится совсем узким, а ступени такими высокими, что я поднималась по ним и ногами, и руками. Зато с площадки видно всё ущелье. Склоны до самого верха заросли тёмными елями. Выше леса, у вершин, светлеют луга, а в конце долины возвышаются далёкие хребты, которые кажутся голубыми из-за большого расстояния.

Я поднималась по лестнице, а первым монахам лестниц никто не строил. Я даже представить себе не могу, как они взбирались на эту скалу. По преданию, в 386 году, при императоре Феодосии Великом, двум афинским монахам, Варнаве и Софронию, в одну ночь приснился один и тот же сон. Богородица не только велела им покинуть Афины и отправиться в Понтийские горы, где их ждала её икона, но и сама указывала им дорогу. Эту икону написал апостол Лука ещё при земной жизни Богородицы, долгое время она хранилась в Афинах, а к Чёрному морю её перенесли ангелы. В пещере на скале они увидели икону, она сияла, а рядом из камня сочилась вода. Сначала монахи смогли построить здесь только маленькую келью и молельню. Затем монастырь расширил император Юстиниан, а в XIV веке его одарил Алексей III, правитель небольшого греческого государства со столицей в Трапезунде (нынешний Трабзон). Гора, на которой стоит монастырь, в древности называлась Мела, то есть Чёрная, и турки зовут её так же: Карадаг. Отсюда и название монастыря и иконы: Панагия Сумела, Богородица Чёрной горы. Панагия, Всесвятая: так греки называют Богородицу.

Поднимаясь, я всё думала о том, каково здесь было жить. Где взять дрова и еду, что делать, если заболел, как пережить зиму в каменной келье? Оказалось, жизнь монахов состояла не только из трудов и молитв. У монастыря были земли и свои крепостные: в грамоте того же Алексея III поименно перечислены сорок человек. Крестьяне работали на монастырских землях и кормили обитель, а продукты и дрова наверх, наверное, возили на ослах и лошадях. Воду подавал акведук, его арки и сейчас стоят у входа. Один французский путешественник в 1701 году насчитал здесь около сорока монахов, а в XIX веке община стала ещё больше: в монастыре было несколько часовен, библиотека, кухни. Деньги на новые постройки монастырь собирал далеко: за пожертвованиями ездили в Россию, потому что многие понтийские греки к тому времени переселились туда, за Чёрное море. Тогда же построили большой корпус, над его крышей до сих пор тянется ряд печных труб, значит, в комнатах топили. А в самой скале во время последней реставрации обнаружили кельи отшельников, куда вели потайные ходы. Как они там зимовали, в холоде и сырости, остаётся только гадать. Лечились, наверное, водой из того самого источника, её считали целебной.

А ещё монастырь учил детей. В 1682 году Севастос Киминитис, учёный грек, уроженец этих мест, открыл при монастыре Сумела школу, которую называли Трапезундским фронтистирием, то есть училищем. Несколько десятилетий она располагалась в монастыре, при его библиотеке, а потом переехала в город. В начале XX века для неё построили в Трабзоне большое трёхэтажное здание у самого моря. Школа там, куда и взрослому нелегко подняться, кажется невероятной, но, видно, за знаниями сюда шли так же упорно, как за молитвой.

Во дворе кельи монахов, есть даже хамам. Но главное здесь скальная церковь. Она встроена прямо в пещеру, и её стена, обращённая во двор, расписана сверху донизу. Потом, рассматривая снимки, я выяснила, какие сюжеты здесь изображены. Они идут рядами, один за другим: Рождество Богородицы, Введение во храм, Благовещение, Рождество Христово, ниже Омовение ног и Моление о чаше. Этим фрескам около трёхсот лет, их писали уже при османах, но по-прежнему, как писали в Византии. Фрески сильно повреждены: краска во многих местах осыпалась, поверх росписи процарапаны имена вандалов. Люди редко задумываются о том, какой ущерб наносят памятникам.

Я представляю себе их день так. Колокол будит ещё затемно, и монахи по холодным переходам спускаются в пещерную церковь, к Богородице, к иконе, ради которой здесь всё и построено. Служба идёт при свечах, лики на стенах то проступают из темноты, то исчезают. Потом все идут в трапезную. Едят молча, а один из братьев читает вслух житие. На столе хлеб, фасоль, сыр, зелень, а в рыбные дни хамса, её привозят снизу, с моря. На кухне с утра топится печь. Кухня здесь двухэтажная: наверху варят, а внизу хранят мешки с мукой, кувшины с маслом, сыр в рассоле. Дрова для печи носят из леса, и это, должно быть, самое тяжёлое послушание.

В библиотеке тихо и холодно. Старый монах переписывает книгу у окна, потому что света мало, и время от времени греет пальцы над жаровней. Рядом, в маленькой келье, мальчики из окрестных деревень водят пальцем по строчкам и хором повторяют за учителем буквы. С них, наверное, не берут платы, а родители в благодарность приносят что могут: мешок кукурузной муки, круг сыра, корзину фундука. Орехи здесь и сейчас продают на каждом шагу. Мальчики живут тут же, при монастыре, а домой спускаются только на праздники. В гостевых комнатах отдыхают паломники, которые с утра поднялись по той же тропе, что и я. Им дают хлеб, место у очага и воду из святого источника. Больше всего людей приходит в середине августа: на Успение Богородицы, 15 августа, сюда съезжаются со всего Понта, и монастырь не может вместить всех. А вечером снова служба, и над тёмным ущельем светятся только окна корпуса.

Монахи жили здесь до 1923 года. Сумелу почитали не только христиане, сюда приходили и мусульмане: они тоже чтят Марьям. После войны Греция и Турция договорились об обмене населением: православные уезжали в Грецию, мусульмане из Греции в Турцию. Людям с обеих сторон пришлось оставить дома, в которых жили их деды. Ушли и монахи. Икону увезти не удалось: перед уходом её закопали в часовне святой Варвары вместе с другими святынями, и восемь лет она пролежала в земле. Старый монастырь надолго опустел.

Вход в скальную церковь монастыря Сумела. Над дверью — Успение Богородицы. Фото автора.

Мне рассказывали, что потом её тайно вывез греческий монах. Я представляю себе это так. Он сам когда-то закопал икону и помнил место: часовня святой Варвары, плита у стены. Через восемь лет он приплыл в Трабзон на торговом судне, в чужой одежде и с остриженной бородой, чтобы никто не узнал в нём монаха. По ущелью он поднимался ночью, без фонаря. Тропа заросла, а монастырь было не узнать: за год до этого здесь случился пожар, и деревянные галереи сгорели. Плиту он поддел ножом, землю разгреб руками. Икона лежала там, где он её оставил, завёрнутая в холст. Он спрятал её под плащом и спускался до утра, ни разу не присев. А на корабле всю дорогу до Греции просидел в трюме, прижимая её к себе.

На деле всё было иначе. В 1931 году премьер-министр Греции Элефтериос Венизелос попросил премьер-министра Турции Исмета Инёню разрешить монахам вернуться за иконой, и тот согласился. Осенью в Сумелу приехал отец Амвросий, один из последних монахов. Говорят, увидев свой монастырь, он заплакал. Копать ему помогали турецкие солдаты. Икону нашли, и она уехала в Грецию. Двадцать лет её хранили в Афинах, в музее, а потом для неё построили новый монастырь на горе Вермио. Место выбрали потому, что скалы там напоминали гору Мела.

Сейчас скала над монастырём затянута сетками и стальными тросами. С 2015 по 2022 год монастырь то закрывали совсем, то открывали частично: скалу укрепляли, и альпинисты на тросах сняли с неё более тысячи ста тонн опасных камней. Я поднималась сюда в ясный тёплый день, а как было зимой, когда тропу заносит снегом? Почему Богородица выбрала для своего дома место, куда так трудно добраться? Может быть, для того, чтобы здесь жили только те, чью веру не остановят ни подъём, ни зима. А ещё такой дом легко защитить: к отвесной скале чужаку не подобраться. Но монастырь никогда не отворачивался от людей. Монахов давно нет, но люди всё равно поднимаются сюда: туристы, паломники и все, кому интересна история монастыря. В 2010 году, впервые почти за девяносто лет, здесь снова отслужили литургию в праздник Успения Пресвятой Богородицы, и с тех пор в этот день сюда не раз приходили помолиться.

Внизу я оглянулась. Светлое здание снова нависло над лесом в нише отвесной скалы, и снова казалось, что туда не подняться. Но теперь я знала: можно.