Особая творческая атмосфера, отличные коллекции работ народных мастеров, живопись и графика, великолепные фарфоровые изделия, большой выбор самой современной национальной одежды, запоминающиеся надолго творческие встречи привлекают сюда немало посетителей. А на встречу с Ильей Небословом пришло много поклонников его таланта и каждая песня встречалась аплодисментами. За его плечами множество песен, десятки альбомов (40+), спектакли и музыкальные истории , мюзикл «Алиса в Зазеркалье», спектакли «Париж - столица Марса», «Цирк», «Волшебник и дракон»). В его активе успешные гастроли во многих странах.

Все остальные подробности в интервью Ильи Небослова нашему сайту Культура Узбекистана

- Илья, в жизни очень хочется встречаться почаще с людьми, которые знают немного больше, чем ты, которым есть что сказать, но это можно сделать по-разному. Можно и петь. Вот вы поёте так интересно, захватывающе, что хочется вас слушать.  Почему и когда вы почувствовали, что  должны стать певцом и именно этого жанра?

- Ну, начнём с того, что у меня нет никакого жанра. То, что вы видите, обусловлено просто тем, что я здесь один и у меня гитара. Если бы у меня был какой-то другой инструмент под рукой или были какие-нибудь музыканты знакомые, то вы бы увидели несколько другой жанр. В наше время вообще ограничиваться каким-то одним жанром, наверное, странновато, потому что слишком много всего интересного есть.

- Да талантов у вас много, поэтому вы можете быть таким разнообразным в выборах. Петь вообще вы когда начали?

- Скажу честно: когда мне было 10 лет, я услышал группу «Сектор Газа» (смеётся). И меня она настолько впечатлила, даже не сами песни, а то, как они выстраивали альбом, потому что у них альбомное мышление, видимо. И я подумал: «Я тоже хочу записывать альбомы». И так у меня всё и идёт. То есть я даже больше не песнями мыслю, а альбомами. И потом я услышал "The Beatles", и всё: моя жизнь уже не могла оставаться прежней. Я стал совсем повёрнутым на всю голову, стал писать песни постоянно. И очень хотел группу собрать, потом собрал эту группу ("Небослов"). Мы выступали очень много. И так оно, собственно, и остаётся. Сейчас группа поменьше выступает, потому что все разъехались по разным странам. Но вот я езжу, выступаю, песни свои пою.

- Вы поёте только свои песни, правда? Так я понял?

- Ну 99 % своих. И немножко иногда я пою переделки, свои переделки чужих песен. А иногда я пою... например, вот я знаю пару таджикских песен. Я их пою тоже.

- Ну это родина. Это навсегда.

- Да, так-то я много песен знаю. Я могу петь Цоя, The Beatles могу петь, ну вообще много всего, даже бардовские какие-то песни.

- Ну вы видите, как влияют ваши песни на аудиторию, на ваших друзей, на ваших знакомых?

- Ну да, я вижу. По-разному влияют. На кого-то так, на кого-то сяк.

- Почему по-разному? Я думаю, что влияют очень хорошо, потому что вам есть что сказать . И вы это делаете довольно интересно, любопытно, я бы сказал.

- Ну да, возможно.

- Но людям это надо, я думаю. Был период, когда очень много таких вот было певцов, бардов, да? Сейчас их стало не так много, потому что для этого надо быть очень умным человеком, талантливым человеком. Так ведь?

- Не знаю. Я же внутри себя сижу. Я не знаю, умный ли я, талантливый ли. Пишу песни просто, и всё. Есть люди, которым это нравится. Они приходят. Я им очень благодарен за это, за то, что они слушают. Есть люди, которые очень много слушают даже. И это удивительно. То есть, например, если у меня тысяча песен, а человек всю эту тысячу песен может послушать. Я думал, только я один такой (смеётся). Оказывается, есть ещё люди.

- А цель какая у вас, когда вы поёте?

- У меня нет цели.

- Что вы ждёте от публики?

- От публики я жду, что она придёт. Всё. Мне больше, в принципе, от неё ничего не надо. Надо, чтобы они пришли. Дальше уже мы с ними как-нибудь договоримся. То есть я буду петь, они будут слушать, они будут участвовать, они будут задавать вопросы, подпевать. Это такой взаимный процесс, общий.

- Ну это разговор о жизни, так ведь?

- Так или иначе, в широком смысле, да. А кроме жизни-то и ничего и нет. Даже смерть — это часть жизни. У меня много песен есть про смерть... О чём больше всего думаю, о том и пою.

- А о чём вы больше всего думаете?

- Вот, например, песня "Муравей Андрей". О муравьях, значит, думаю. О котах много думаю, получается (смеётся). Ну как, о жизни, о любви, о смерти, о вечности, о космосе, о боге.

- А тема любви какое место занимает в ваших программах?

- Я думаю, что первое, наверное. Ну, а собственно, любовь — это синоним жизни, любовь — синоним бога. Это всё на первом месте, получается. Радость. Всё это вместе. Нет там каких-то первых, вторых мест, десятых. Всё вместе на первом месте, и всё это важно

- Мы наблюдаем, что вы всё чаще приезжаете в Ташкент. Что вас притягивает?

- Люблю Ташкент просто. Когда думаю о Ташкенте, сразу тепло становится внутри. Ташкент... Мне здесь всё более-менее понятно. Я же здесь недалеко вырос и мне это всё хорошо знакомо. Мне знаком этот воздух, знаком климат, знакомы люди, строения. Мне очень нравится, что здесь такая длинная весна. Здесь у меня много друзей появилось. Здесь я какие-то свои мечты воплощаю в жизнь. Но так или иначе, мне вообще почти везде нравится. Ну, Ташкент нравится чуть побольше.

- У Лолы Сайфи, в ее галерее «Человеческая одежда», где сегодня проходит ваш концерт, вам, наверное, особенно нравится? Здесь особая территория какая-то, правда?

- Да. Особенно после того, как закрылось "Eco-cafe", эта территория стала ещё более особенной (смеётся).

- Вообще, как вы оцениваете эту галерею?

- В смысле, пять звёздочек ставлю? Или как оцениваю? Ну, здесь прекрасно. Все концерты здесь особенные, всегда. И мы здесь не только концерты играли, мы здесь и спектакли показывали. И это всегда прекрасно. Однажды был проливной ливень, когда мы играли спектакль. Но даже ливень был как бы декорацией, спецэффектом. Он зарядил как раз в эпизоде про дождь, как будто мы договорились.

- Ну, здесь такая необычная территория какая-то, и аура особая какая-то. Хорошая ведь галерея, правда?

- Конечно, конечно, очень хорошая. И когда меня спрашивают, куда в Ташкенте сходить, я всегда говорю: театр «Ильхом» и Human House.

- Значит, продолжение следует. Значит, вы друг Ташкента, значит, вы будете приезжать, и мы будем с вами ещё и ещё встречаться.

- Да, я очень на это надеюсь и всегда об этом мечтаю.

 

 

БОРИС БАБАЕВ, kultura.uz

фото Елены Ветвиковой