Мы освещаем новости культуры Узбекистана: театр, кино, музыка, история, литература, просвещение и многое другое.

Ru   En

Поиск по сайту
Главная Панорама Вернисаж Театр Кинопром Музыка Турбизнес Личная жизнь
Литература
Мир знаний
17.11.2026 / 10:37:36

АРХИТЕКТУРНЫЙ ДИАЛОГ. Когда Петербург заговорил с Ташкентом


Санкт-Петербург и Ташкент, казалось бы, принадлежат к совершенно разным мирам. Один родился среди воды, гранита и северного неба. Другой – среди садов, арыков, глинобитных кварталов и южного солнца. Один был столицей империи, городом парадов, министерств и дворцовых ансамблей. Другой – древним восточным городом, где пространство организовывалось вокруг махалли, базара, мечети, дома и тени.

И всё же во второй половине XIX века между ними возникает особый архитектурный диалог. Петербург не просто посылает в Ташкент чиновников, инженеров и архитекторов. Он ему передает язык регулярной планировки города, симметрии общественных зданий, фасадной торжественности и представления о городе как пространстве порядка. Но Ташкент не стал копией Петербурга. Петербургская архитектурная мысль, оказавшись на туркестанской земле, начинает звучать иначе – солнечнее, пластичнее, ближе к местной среде.

Петербург – источник архитектурного языка 

Во второй половине XIX в. архитектурный облик Петербурга уже сложился. Ансамбли Адмиралтейства, Дворцовой и Сенатской площадей, Невского проспекта создавали цельную градостроительную систему, основанную на регулярности, симметрии и продуманной организации городского пространства. Каждое общественное здание воспринималось как часть единой композиции, где улицы, площади и перспективы образовывали целостный архитектурный организм. В Петербурге работали Императорская Академия художеств и Институт гражданских инженеров – учебные заведения, определявшие развитие российской архитектуры второй половины XIX в. Выпускники – молодые архитекторы – изучали европейское наследие, а затем направлялись в различные губернии Российской империи, где становились проводниками столичной архитектурной культуры.

После включения Ташкента в состав Российской империи (в 1865 году) перед его администрацией встала задача создания административного центра, способного обеспечить управление огромным краем. Речь шла о формировании новой городской среды. Для этого в Туркестан приглашались инженеры и архитекторы, получившие образование в Петербурге. Вместе с профессиональными знаниями они привозили и определенную градостроительную философию, представление о городе как рационально организованном пространстве.

Однако южный климат, высокая сейсмическая активность, особенности местных строительных материалов и соседство с древним восточным городом требовали совершенно иных инженерных и художественных решений. Именно в этом столкновении петербургской архитектурной школы с новой природной и культурной средой начинает рождаться то, что сегодня можно назвать своеобразным архитектурным языком дореволюционного Ташкента. Он сохранял связь со столицей, но постепенно приобретал собственную интонацию, в которой европейская композиционная строгость соединялась с местной строительной традицией.

Почему Ташкент не стал маленьким Петербургом 

На первый взгляд могло показаться, что Ташкент должен был превратиться в своего рода «маленький Петербург», южную столицу, воспроизводящую архитектурные каноны метрополии. Однако этого не произошло.

Само пространство сопротивлялось буквальному копированию. Архитектура, рожденная на берегах Невы, формировалась под влиянием совсем иных природных условий. Петербургский климат предполагал борьбу с сыростью, ветром и недостатком света, тогда как в Ташкенте архитекторам приходилось искать защиту от палящего солнца, летнего зноя и пыльных ветров. Если в северной столице большие оконные проемы служили источником столь необходимого дневного освещения, то в Средней Азии их приходилось углублять, защищать карнизами и козырьками, создавая тень внутри помещений.

Петербург строился на болотистых почвах, требовавших сложных инженерных решений для устройства фундаментов, Ташкент же располагался в одном из наиболее сейсмоопасных районов Центральной Азии. Поэтому архитекторы усиливали стены металлическими каркасами, изменяли конструкцию перекрытий, отказывались от чрезмерно тяжелого декора и искали инженерные решения, которые позволяли сохранить устойчивость зданий.

В Петербурге архитектурная выразительность достигалась благодаря граниту, известняку, штукатурке и богатому лепному декору. В Ташкенте главным материалом становился местный светлый кирпич. Постепенно он превратился не просто в строительную необходимость, а в художественное средство. Кирпичная кладка заменила лепнину, пилястры и карнизы начали создаваться из самого кирпича, а солнечный свет, по-разному ложившийся на рельефную поверхность фасадов в течение дня, стал частью архитектурного образа. Так сформировался знаменитый «туркестанский кирпичный стиль» – одно из наиболее самобытных явлений архитектуры края.

Но существовала не менее важная причина, чем климат или строительная техника. Новый европейский город соседствовал со старым Ташкентом – миром узких извилистых улиц, махаллей, внутренних дворов, мечетей, медресе и тенистых садов. Эти две градостроительные традиции долго сосуществовали, не вытесняя, а постепенно влияя друг на друга. Европейские кварталы приносили новые принципы планировки и организации общественного пространства, тогда как восточный город сохранял сложившийся веками уклад жизни. Именно поэтому архитектура Нового Ташкента оказалась не колониальной копией столицы, а результатом сложного культурного сосуществования.

В Центральной Азии возникла особая архитектурная среда, в которой легко угадывается влияние имперской столицы, но еще отчетливее ощущается самобытность города, сумевшего сохранить собственное лицо.

Архитекторы как переводчики 

У каждого диалога есть свои участники. В архитектурном разговоре Петербурга и Ташкента ими стали люди, сумевшие соединить две разные традиции. Именно архитекторы и инженеры превратили столичные градостроительные идеи в реальные здания, которые и сегодня определяют исторический облик узбекской столицы.

Большинство зодчих, работавших в Туркестане во второй половине XIX – начале XX в., получили образование в Санкт-Петербурге. В Императорской Академии художеств и Институте гражданских инженеров формировалось особое профессиональное мировоззрение, основанное на понимании архитектуры как искусства организации пространства. Будущих архитекторов учили сочетать художественную выразительность с инженерной надежностью.

Оказавшись в Ташкенте, выпускники петербургской школы столкнулись с реальностью, к которой их не могли подготовить академические аудитории. Климат, строительные материалы, особенности местного быта и высокая сейсмическая активность требовали пересмотра привычных архитектурных решений. Каждый проект становился своеобразным опытом поиска равновесия между академическими принципами и практическими требованиями новой среды.

Архитекторы выступали своеобразными переводчиками между двумя архитектурными культурами, сохраняя основные идеи петербургской школы, но выражая их средствами, понятными Ташкенту. Они переносили не формы сами по себе, а принципы: композиционную ясность, ансамблевое мышление, уважение к общественному пространству и высокую строительную культуру.

Особенно показателен творческий путь Вильгельма Соломоновича Гейнцельмана и Георгия Михайловича Сваричевского. Оба получили образование в Институте гражданских инженеров, однако их работы в Ташкенте не стали повторением столичных образцов. Гейнцельман сумел соединить классицистическую строгость с конструктивными решениями, продиктованными сейсмической опасностью региона. Сваричевский, обращаясь к эстетике модерна, наполнил ее южным светом, пластикой кирпича и функциональными приемами, отвечавшими климату Средней Азии.

Не менее показательна фигура Алексея Леонтьевича Бенуа, представителя знаменитой петербургской художественной династии. Его участие в создании дворца великого князя Николая Константиновича символично само по себе. В этом проекте соединились академическая школа Петербурга и мастерство местных ремесленников. Европейская планировочная культура соседствовала с традиционной резьбой по ганчу и декоративными приемами восточного искусства. Именно в подобных проектах наиболее отчетливо проявлялась сущность архитектурного диалога, не подчинение одной традиции другой, а их взаимное обогащение.

Здания, сохранившиеся в историческом центре Ташкента, являются своеобразными документами культурного взаимодействия, в которых запечатлен опыт встречи двух городов, двух архитектурных школ и двух способов понимания городского пространства. И, возможно, именно благодаря этим людям Петербург сумел не раствориться в Ташкенте, а стать частью его собственной архитектурной памяти.

Вторая женская гимназия: модерн, освещенный южным солнцем

Одним из наиболее выразительных примеров творческого переосмысления является здание второй женской гимназии, построенное в 1912 г. по проекту Г. М. Сваричевского. Сегодня здесь располагается Вестминстерский международный университет, однако первоначальное назначение здания – служить центром женского образования – во многом определило и его архитектурный облик.

Внимание сразу же привлекают параболические арки окон, рельефная кирпичная кладка и стройная угловая башня с часами, напоминающие о европейском модерне начала XX в., который в те годы переживал расцвет в Санкт-Петербурге. В ташкентском проекте Сваричевского, окончившего Институт гражданских инженеров, легко угадываются приемы, характерные для петербургского модерна: свободная композиция фасада, отказ от жесткой симметрии, пластичность архитектурных форм и стремление подчеркнуть выразительность силуэта здания.

Однако в Ташкенте модерн приобрел совершенно иное звучание. Светлый местный кирпич не только определил фактуру фасада, но и позволил создать богатую игру света и тени, особенно заметную под ярким южным солнцем. Архитектор сознательно углубил оконные проемы, защищая учебные помещения от перегрева, а декоративные элементы подчинил не только эстетике, но и требованиям климата.

После революции в стенах здания размещались Туркестанский народный университет и Среднеазиатский государственный университет, в годы Второй мировой войны – авиационный техникум, а в XXI в., после бережной реставрации, оно вновь стало образовательным учреждением международного уровня.

Государственный банк: столичная монументальность в туркестанском кирпиче

Если гимназии были символом просвещения, то здания банков всегда олицетворяли устойчивость государства. Региональные отделения Государственного банка Российской империи становились не просто финансовыми учреждениями, а своеобразными знаками присутствия государственной власти в новых административных центрах.

Здание Государственного банка в Ташкенте построено после 1895 г. по проекту городского архитектора Вильгельма Соломоновича Гейнцельмана. Сегодня в его стенах располагается Мирзо-Улугбекский филиал АКБ «Узпромстройбанк», однако архитектурный облик здания не утратил изначальной выразительности. Светло-желтый кирпич, колонны, пилястры, декоративные наличники и картуши по-прежнему создают ощущение спокойной монументальности.

В этом здании особенно отчетливо проявляется влияние петербургской архитектурной школы. Гейнцельман понимал, что банковское учреждение должно внушать доверие уже одним внешним видом. Архитектура становилась своеобразной визуальной гарантией стабильности финансовой системы.

В ташкентском здании почти отсутствует привычная для Петербурга штукатурная пластика фасадов. Ее место занимает виртуозная кирпичная кладка, позволяющая создавать колонны, карнизы, архивольты и декоративные детали средствами самого строительного материала. Южное солнце усиливает рельеф кладки, заставляя фасад буквально меняться в течение дня в зависимости от освещения. То, что в Петербурге достигалось сочетанием камня и лепного декора, в Ташкенте создавалось игрой света на поверхности кирпича.

Комплекс мужской и женской гимназий: архитектура, формирующая город

В архитектуре существуют здания, которые воспринимаются как самостоятельные произведения искусства. Но есть и такие, значение которых раскрывается только в городском пространстве. Именно к ним относится комплекс мужской и женской гимназий, построенный в 1878–1883 гг. инженерами Е. П. Дубровиным и Янчевским. Сегодня здесь располагается Юридический университет, однако первоначальная градостроительная роль этого ансамбля остается практически неизменной.

Комплекс замыкает западную сторону сквера Амира Темура, исторического центра Нового Ташкента. Его протяженные фасады организуют пространство площади, создавая ощущение завершенности и композиционного равновесия. Именно здесь особенно отчетливо проявляется одна из важнейших особенностей петербургской архитектурной школы – умение мыслить не в масштабе отдельного здания, а в масштабе всего города.

Подобный подход был характерен для Санкт-Петербурга с эпохи классицизма. Архитекторы столицы создавали не изолированные сооружения, а целостные ансамбли, в которых каждое здание становилось частью единой пространственной композиции. Ярчайшим примером такого мышления является Главный штаб Карла Росси, формирующий Дворцовую площадь – одно из самых известных городских пространств России.

Схожий принцип можно увидеть и в планировке Нового Ташкента. Ташкентские гимназии значительно скромнее по размерам и художественно-выразительным средствам. Однако протяженный фасад комплекса создает выразительную границу площади, связывая воедино окружающие общественные здания и превращая сквер в композиционный центр новой части города.

Южный свет смягчал строгую геометрию фасадов, а теплый оттенок кирпича придавал им особую пластичность. Полукруглые оконные проемы, декоративная кладка и сдержанный архитектурный декор органично вписывались в окружающий ландшафт, создавая атмосферу, совершенно отличную от северной торжественности Петербурга.

Более ста сорока лет эти здания остаются пространством образования. Менялись государственные границы, политические эпохи и названия учебных заведений, однако их первоначальная функция сохранилась. В этом есть особая историческая преемственность.

Комплекс гимназий показывает, что архитектурный диалог Петербурга и Ташкента затрагивал саму философию городского пространства. Именно эта способность формировать среду, а не просто возводить здания, стала одним из наиболее ценных наследий петербургской архитектурной школы в Туркестане.

Дворец великого князя Николая Константиновича: встреча Петербурга и Востока

Среди архитектурных памятников дореволюционного Ташкента особое место занимает дворец великого князя Николая Константиновича, построенный в 1889–1890 гг. по проекту Алексея Леонтьевича Бенуа и Вильгельма Соломоновича Гейнцельмана.

Он создавался как частная резиденция представителя императорской фамилии, место повседневной жизни, отдыха, приемов и художественных увлечений, поэтому его архитектура отличается особой свободой композиции. Высокие башенки, сложные силуэты крыш, декоративные фронтоны, изящные эркеры и богатая пластика фасадов делают здание одним из наиболее ярких произведений эклектики конца XIX в.

Сам выбор авторов проекта символичен. Алексей Бенуа принадлежал к знаменитой художественной династии, оказавшей огромное влияние на развитие русской архитектуры и искусства. Его соавтор Вильгельм Гейнцельман уже приобрел опыт работы в Туркестане и хорошо понимал особенности местной строительной практики. Их сотрудничество оказалось удивительно плодотворным: академическая культура столицы встретилась с практическим знанием восточного города.

В отличие от многих общественных зданий того времени, здесь европейская композиционная система с самого начала предполагала участие местных мастеров. К оформлению интерьеров были привлечены лучшие ташкентские резчики по ганчу, мастера художественной росписи и декоративной отделки. В результате внутреннее пространство дворца стало своеобразным художественным диалогом, где европейская планировочная логика органично сочеталась с восточной декоративной традицией.

Ташкентский дворец стал примером совместного творчества. Европейская архитектура не вытесняла местную художественную культуру, а вступала с ней в сотрудничество. Возникало новое качество архитектурной среды, которое невозможно свести ни к петербургской традиции, ни к восточному строительному искусству в отдельности.

После революции дворец перестал быть великокняжеской резиденцией, а был передан школьникам, затем он стал Домом приемов Министерства иностранных дел Республики Узбекистан. Сегодня здание переживает масштабную реставрацию, которая должна сохранить его для будущих поколений. Подобная преемственность свидетельствует о том, что дворец стал частью культурной памяти города.

В его архитектуре невозможно провести четкую границу между «столичным» и «местным», сосуществующими в дополнении друг друга, поэтому дворец воспринимается сегодня как одно из наиболее гармоничных произведений архитектуры старого Ташкента, в котором Север и Восток сумели найти общий художественный язык.

Реальное училище: инженерная мысль, проверенная землетрясениями

Здание реального училища, построенное в 1898 г. по проекту архитектора А. Максимова и инженера В. Гейнцельмана, стало одним из лучших учебных заведений в Туркестанском крае. Здесь готовили инженеров, техников, строителей и управленцев, которым предстояло работать в стремительно меняющемся регионе. Сегодня в этих стенах располагается Министерство иностранных дел Республики Узбекистан, однако здание по-прежнему производит впечатление удивительной рациональности и внутренней собранности. На первый взгляд его архитектура кажется сдержанной. Крупные полуциркульные окна, строгие пропорции фасадов, почти полное отсутствие избыточного декора – всё подчинено функциональности. Светлые аудитории, удобные коридоры, продуманная планировка становились не менее важными, чем художественная выразительность фасадов.

Но именно здесь особенно заметно, как архитектурный опыт столицы изменялся под влиянием Туркестана. Гейнцельман одним из первых широко применил металлические связи и усиливающие элементы, значительно повышавшие устойчивость здания. Эти инженерные приемы были почти незаметны для современников, однако именно они обеспечили долговечность сооружения, пережившего многочисленные сейсмические испытания. Реальное училище лучше всего показывает, что архитектурный диалог может рождаться не только в художественных образах, но и в инженерных решениях.

Мариинское училище: петербургский модерн с ташкентским характером

Последней значительной страницей дореволюционного архитектурного диалога стало Мариинское училище, построенное в 1910 году по проекту Георгия Сваричевского. Сегодня в этом здании располагается посольство Франции, одна из немногих дипломатических миссий, разместившихся в историческом памятнике начала XX века.

Мариинское училище стало своеобразным гимном эстетике модерна. Его асимметричная композиция, плавные линии фасадов, изящный кованый козырек над угловым входом, тонкая пластика декоративных деталей сразу выдают принадлежность к художественным поискам начала нового столетия. Ташкентский модерн оказался значительно спокойнее своего северного собрата. Здесь почти отсутствует характерная для Петербурга декоративная насыщенность. Архитектор словно сознательно отказался от художественной избыточности. Главным выразительным средством становится светлый кирпич, который смягчает линии фасада и позволяет зданию естественно вписаться в солнечное пространство города. В нем нет показной торжественности, свойственной архитектуре предшествующих десятилетий. Оно словно обращено к человеку, а не к власти. Возможно, именно поэтому Мариинское училище стало одним из последних и наиболее зрелых произведений дореволюционной архитектуры Ташкента, времени, когда петербургская школа уже перестала быть образцом для подражания и окончательно превратилась в органичную часть городской культуры.

Оглядываясь сегодня на упомянутые здания, понимаешь, что каждое из них говорит одновременно на двух языках. В одном слышится интонация Петербурга – города, где рождались архитектурные идеи, профессиональные школы и художественные направления. В другом – голос самого Ташкента, сумевшего принять этот опыт, преобразовать и сделать частью собственной истории.

Вместо эпилога. Диалог, который продолжается

Архитектурный диалог Петербурга и Ташкента не завершился с окончанием имперской эпохи. Он продолжается всякий раз, когда взгляд останавливается на фасаде бывшей гимназии, когда солнечный свет скользит по теплому кирпичу старого банка, когда над кронами деревьев неожиданно появляется башня дворца великого князя Николая Константиновича или изящный силуэт Мариинского училища. Эти здания давно перестали выполнять те функции, ради которых были построены. В них размещаются университеты, государственные учреждения, дипломатические представительства. Изменились государственные границы, политические системы, общественные идеалы. Но архитектура оказалась долговечнее эпох. Она сохраняет не только художественные формы, но и историю человеческих встреч. За каждым фасадом стоят судьбы архитекторов, приехавших из Петербурга, мастерство ташкентских строителей, труд местных ремесленников, сумевших соединить европейские архитектурные принципы с художественными традициями Востока. Исторический центр Ташкента воспринимается как естественная часть городской жизни. Очевидно, что это не случайное собрание красивых зданий, а своеобразная летопись культурного взаимодействия. Каждый дом рассказывает собственную историю, а вместе они складываются в рассказ о времени, когда два столь непохожих города сумели понять друг друга без слов.

Диалог двух городов не закончился. Он продолжается в каждом восстановленном фасаде, в каждой бережной реставрации, в каждой прогулке по старым улицам. Подлинный культурный обмен всегда рождает нечто новое, то, что со временем становится частью истории уже другого города.

 

Амалия ШАБАЕВА

Звезда Востока, №5, 2026





Другие материалы рубрики

16.11.2026 / 11:06:13

200 ЛЕТ ЛИТЕРАТУРНЫХ СВЯЗЕЙ: ШОТЛАНДИЯ И УЗБЕКИСТАН

В 2026 году мы отмечаем 200-летие первого английского издания "Бабур-наме", знаменитых воспоминаний Захириддина Мухаммада Бабура, основателя империи Великих Моголов Далее...

05.11.2026 / 11:30:08

"Человек не просто так есть на Земле". Вспоминая Ойдин Хожиеву

Эти слова принадлежат нашему прекрасному поэту Александру Файнбергу. И сказаны были они в адрес Ойдин Хожиевой, народной поэтессы Узбекистана, в контексте предисловия к ее первому сборнику стихов на русском языке Далее...

04.11.2026 / 11:05:54

"Звезда Востока" № 5, 2026. Обзор

Литературные мосты между Беларусью и Узбекистаном становятся только крепче. Яркое тому подтверждение – Дни культуры Узбекистана, которые с 6 по 9 июля 2026 года с размахом прошли в Минске Далее...

29.10.2026 / 12:19:01

Андрей СЛОНИМ. ПТИЦЫ-ГОДА

По небу столетий и ночью, и днём, и всегда Летят сквозь событья крылатые птицы-года Далее...

24.10.2026 / 11:37:38

"Не говорите, что поэт умолк…"

Творческую встречу, посвящённую памяти Эркина Вахидова, провели участники ЛТО "Данко" при РКЦ Уз Далее...





15.11.2026 / 10:55:57
"К невидимым горизонтам": в Ташкенте открылась персональная выставка Зухриддина Киёмова
 
10.11.2026 / 10:22:58
Только память, во всём только память (выставка "Три века странствий. Наследие семьи Волковых" в Музее Востока)
 


16.11.2026 / 11:09:53
МУЗЫКА, КОТОРАЯ ОБЪЕДИНЯЕТ ПОКОЛЕНИЯ: СВЕРДЛОВСКИЙ ТЕАТР МУЗЫКАЛЬНОЙ КОМЕДИИ НА СЦЕНЕ ТАШКЕНТА
 
10.11.2026 / 10:32:35
Одноактный зингшпиль-буфф Моцарта "ДИРЕКТОР ТЕАТРА" состоится на Малой сцене ГАБТ им. А. Навои
 


14.11.2026 / 15:36:10
"ЦЕЛЬНОМЕТАЛЛИЧЕСКАЯ ОБОЛОЧКА": ВЧЕРА В RETRO FILM
 
14.11.2026 / 15:32:59
Связь времён и поколений. Дни казахского кино в Узбекистане
 


19.04.2026 / 15:48:06
Виктор Духовный. В память об Учителе и Друге
 
09.03.2026 / 16:23:48
Служить великому искусству слова
 

 





Главная Панорама Вернисаж Театр Кинопром Музыка Турбизнес Личная жизнь Литература Мир знаний

© 2011 — 2026 Kultura.uz.
Cвидетельство УзАПИ №0632 от 22 июня 2010 г.
Поддержка сайта: Ташкентский Дом фотографии Академии художеств Узбекистана и компания «Кинопром»
Почта: Letter@kultura.uz
   

О нас   Обратная связь   Каталог ресурсов

Реклама на сайте