19 июня, когда погода в Ташкенте вела себя, словно фурия, сметающая с небесного туалетного столика флаконы с духами “Jo Malone”, ”Brunello Cucinelli” и ”Baccarat”, в Ташкентском доме фотографии открылась выставка Анвара Алимжановича Мамаджанова - известного графика, Народного художника Узбекистана, академика Академии художеств Узбекистана.
Те, кто интересуется умирающей в наши дни графикой (причин тому множество, и чудовищные работы многих наших молодых авторов - лучшее тому подтверждение), хорошо знают творчество Анвара Мамаджанова: сочетание “крепкой” техники, выразительных образов и ясной концептуальной основы формирует у зрителя цельное впечатление от увиденного, оставляет особое визуальное послевкусие; широкая амплитуда тонов, полутонов, теней; плавные, сбалансированные переходы, подчёркивающие объёмность лиц и фигур - всё служит тому, чтобы изображение жило, трепетало, трогало, взывало. Кажется, что карандаш в руках Мамаджанова становится палочкой мага, вырезанной из ветки молодой орешины: взмах - и неуловимые моделирующие штрихи рождают уставшее лицо внезапно повзрослевшего ребёнка, взмах - и на картоне сама по себе возникает светотень, одновременно слепящая глаз и успокаивающая его прохладой. После пристального вглядывания в графические изображения следует уделить внимание и фону: белое пространство картона не перегружено ненужными деталями, не рассечено двумя-тремя длинными штрихами (некоторые авторы боятся “оставлять” фон, не умея пользоваться его возможностями), оно порою кажется выпуклым, словно линза невидимого телескопа, в который Мойры наблюдают за людьми; порою это белая стена, у которой расстреливают надежды и мечты; а порою - тот непостижимый для обычного разума Свет, который есть Закон.
Анвар Алимжанович - человек с очень интеллигентным лицом, глубоким взглядом, доброй и мудрой улыбкой. Он носит усы, которые ему очень идут (так же, как и другому замечательному нашему графику, провидцу и волхву - Виктору Апухтину) и очки в тёмной оправе. Таков скромный облик автора герба нашей Родины. Почему-то кажется, что к созданию символов государства должны иметь отношение именно такие мастера - с талантом, принципами, богатым жизненным опытом. Тогда и появляются такие прекрасные изображения: волшебная птица Хумо серебристо расправляет свои крылья над просторами Узбекистана, чтобы верилось, что эту землю хранят не только люди, но и нечто чудесное, открывающееся не каждому; хлопок греет, как простой чапан, в котором не страшны непогода и холода, дарит солнце и уют, спрятанные в курпаче, расстелённой у стола, опутывает тончайшими волокнами исполнительниц лапара; пшеница - это хлеб, а хлеб - это не просто пища, а одна из древних ценностей каждого народа, это кусок лепёшки, на который смуглая рука ловко намазала небольшим ножичком твёрдый мёд из старой пиалушки. Конечно, можно заметить, что некоторые элементы современного герба перешли из предыдущей его версии, но это вполне понятно и разумно, поскольку преемственность - важное качество, обеспечивающее стабильность и поступательность движения вперёд (хотя, конечно, в наши дни немало молодых людей, чересчур буквально прочитавших в “Википедии” статью об Эдиповом комплексе, горят жаждой поскорее “убить Отца”).
И вот Анвар Мамаджанов, сын Алимжана - простого рядового, прошедшего всю ВОВ, чтобы сын мог жить и творить, представляет в Доме фотографии выставку с горьким и грустным названием - “Дети войны”. В экспозиции представлены уже известные (тем, кто ходит на выставки) работы из циклов “101 узбек” и “...А мы смогли бы так?”, а также графические портреты из серии “Оставшиеся в детстве” (это портреты реальных детей, чьи фотографии Мамаджанов нашёл при работе с архивными материалами). В наше весёлое время, когда даже макака с телефоном способна беспрепятственно транслировать в мир своё безумие, говорить о серьёзных вещах всё труднее. Но, наверное, оттого и ценно то, о чём спокойно и прямо заявляет Анвар Мамаджанов - зрелый мастер, родившийся в 1950-ом году, выросший в послевоенной атмосфере. “Дети войны” - это не выставка лозунгов и бравады и не “попытка деконструировать прошлое” (удивительно: макаку можно научить слову “деконструкция”, но невозможно научить составить тезисный план рассказа Бориса Житкова “Про обезьянку”). Это мучительное переживание того, что война беспощадна в первую очередь к детям. Это выкрик “Завещано помнить!”, пытающийся остановить отчуждение поколений, процесс распада связей между бабушкой и внучкой, отцом и сыном…
…Невысокая красивая девушка со слегка надменным лицом - вся в чёрном, дорогая помада цвета бургунди на губах с прекрасным изгибом - вышла из Дома фотографии в сопровождении бледного юноши, который спросил её: “Как тебе выставка?”. Девушка зябко повела плечами: “Мне кажется, что вокруг какое-то шуршание, какое-то движение… Знаешь, будто сюда слетаются жуткие нетопыри, странные химеры берут в кольцо это здание… И тот мужчина вовсе не человек, а упырь… И та женщина вовсе не женщина, а ведьма… И все они хотят погасить тот слабый свет, который источает эта выставка…”. Юноша растерянно спросил: “И что, у них получится?”. Девушка взметнула руку вверх, указывая тонкими перстами на крышу Дворца международных форумов: “У них не получится! Видишь, там на крыше два аиста? Они охраняют наш город, они не дадут беде случиться!”. В небе загрохотал гром, и к каблуку чёрной туфельки упала коробочка белоснежного хлопка…
