Как прекрасен этот мир, посмотри... Одиссея капитана Блада (фильм К.Нолана "Одиссея"). Ведущий рубрики Алим Турсинбаев

Рафаэль Сабатини когда-то уютно соседствовал на полках со Стивенсоном, Верном, а иногда герой его трилогии (как правило, по ночам!) заглядывал в роман Теофиля Готье “Капитан Фракасс”, чтобы обсудить “Эмали и камеи”.

Кристофер Нолан (признаемся, раньше мы о таком режиссёре ничего и не слышали - таков уж наш круг общения на Башне из слоновой кости: Флобер, Фаулз и Вячеслав Иванов) снял фильм под названием “Одиссея”. Писать об этом кино рецензию мы не берёмся. Не только потому, что после Сергея Добротворского этого делать не хочется: рецензия - жанр специфический, требовательный. Уж если и анализировать, то надо и Нолана знать (а то мы ходим только от Дзиги Вертова с Эйзенштейном до Годара с Бертолуччи - и обратно), и раскрывать все характеры, и много всего другого. Но мы, по-кошачьи мягко проскользнув в кинозал с томиком Алексея Фёдоровича Лосева в руке и значком с Василием Андреевичем Жуковским на пиджаке, промурлыкав себе под нос строчку “Посейдон лишь единый упорствовал гнать Одиссея”, следили в течение почти трёх часов за действием на экране не “по партитуре”: нам было любопытно, как в фильме 2026-го года интерпретируется архетипический сюжет о возвращении домой; как ностос, о котором в ХХ веке нам любезно напомнил Хорхе Луис Борхес, преломляется в сознании современного читателя гомеровского эпоса (под читателем мы имеем в виду товарища Нолана).

Фильм показался нам достаточно цельным, хотя в нём присутствовали “актуальные реверансы”, похожие на зацепки на платье (купит зрительница перед сеансом сарафан в молле, а на нём - зацепка. Обидно!): например, когда Пенелопа произносит страстный монолог о том, что её стоическая верность мужу и царю ценится меньше неуклюжих попыток сына поскорее пройти обряд инициации, поскольку она женщина и не имеет щетины. Образ Пенелопы, её история внушают уважение и восхищение и без этого: факты говорят сами за себя (20 лет ждать мужа, отбиваясь от женихов!). И вложить в уста героини такие слова - это, конечно же, значит образ “заземлить”, даже опошлить. Такое обычно бывает в плохом кино: например, правитель умирает и судорожно выдавливает: “Всё для Родины! Всё для народа!”, или седовласый учёный начинает метаться по комнате и кричать: “Я посвящу это открытие людям! А мне… Мне самому ничего не надо!”. Наличие таких фраз наводит на мысли о цензуре (а мы не удивимся, если в кабинетах некоторых режиссёров и иных деятелей массовой культуры висят плакаты с цитатой из Достоевского (правда, ИИ на них изобразил Солженицына): “Нет, широк человек, слишком даже широк, я бы сузил”), когда необходимо ввернуть цитату того, кого нужно, или начать выступление со слов: “Руководствуясь исключительно любовью и глубокой признательностью к, пытаясь решительно опровергнуть домыслы недоброжелателей, впечатлённых успехами нашей кинопромышленности, хочу сразу же заявить: Пенелопа - это я!”.

В фильме Нолана онтология Гомера вдруг обернулась психологией современного политического активиста: Одиссей оказывается ближе к “Упанишадам”, нежели к миру Древней Греции: его беспокойное, мучительное переживание причинно-следственных связей в собственных поступках, его по-детски искренняя вера в карму превращает царя Итаки в блудного сына, вернувшегося к родителям с несанкционированного митинга. Кажется, что Зевс, медленно облизывая пломбир, качает на Олимпе головой и приговаривает: “Ну и самомнение у Вас, молодой человек…”. Впрочем, как не бояться Одиссею “бумеранга”, если и Троянская война оказывается (в фильме это подчёркивается не раз) оказывается “войной за морские торговые пути”. Логично, за что же ещё воевать. Агамемнон же, наверное, брал в походы минимум две книги - Хэлфорда Маккиндера и Николаса Спикмэна. Времена были древние, а геополитика была весьма современная.

Пафосно звучат рассуждения о гибели цивилизации (не раз и не два - видно, режиссёру действительно казалось важным показать себя Шпенглером и Данилевским, хотя опять вышел Хантингтон и Фукуяма), но любопытно: кто из зрителей обратил на это внимание? И многие ли поняли, о какой цивилизации идёт речь? “Там остров был? - Был. - Война была? - Была. - Цивилизация рушилась? - Не помню”. Не будем больше ёрничать: Нолан же, думается, намекал на наше время: население увеличивается, экология ухудшается, войны не заканчиваются - скоро нашей цивилизации каюк! (Провидец не хуже бабы Нины из сериала “Слепая” на канале “ТВ3”).

“Одиссея” Нолана, которая могла бы стать весьма непростым фильмом, знакомящим зрителей с совершенно иным - мифологическим - типом мировоззрения, стала фильмом, который вполне понятен: этот злой, а этот хороший; война - это плохо, а мир - хорошо; Елена Прекрасная - Лупита Нионго. Что тут плохого? Ничего тут плохого нет, а хорошего тем более. Непонятно только, зачем шить занавески в поезде из старинного бархата, зачем книгами XIX столетия топить камин, зачем брать Гомера, если хочешь рассказать очередную историю в духе песни “First I was afraid, I was petrified…”.

…Одиссей возвращался домой 20 лет.

А мы, похоже, не сможем вернуться к “Одиссее” никогда.