"Как прекрасен этот мир, посмотри!". Recondita armonia (Выставка Виктора Борисова-Мусатова "Гармония образа")

Практически всю осень корпус Третьяковской галереи на Кадашёвской набережной светится по ночам, потому что там проходит выставка Борисова-Мусатова под очень, казалось бы, простым названием - “Гармония образа”. В этом простом сочетании слов - дивная алхимическая формула, в которой записано многое: поворот прелестной головки диктует цветущей ветке её наклон; струящееся ткань платья подобна расходящимся по воде кругам; тёплый свет растекается по дорожкам сада, разбросан среди листвы, радостно отдыхает на шляпках и перчатках. И становится ясным, что гармония образа - это гармония мира, ибо мир, его устройство, его Автор есть главный образ, в который мы оказываемся погружёнными в то время как мир погружён в нас. Космос существует снаружи потому, что он есть у нас внутри. И нет того вовне, чего не было бы в нас самих.

Изучая работы художника (более 140 работ, среди которых и фотоэтюды), понимаешь, что Борисов-Мусатов оказывается необыкновенно современным для нас человеком. К примеру, его увлечение фотографией - пример смелого творческого экспериментирования, когда интерес к новому, к технике не создал конфликта с традицией, а дополнил её и расширил. Об этом говорят в наши дни часто и везде: "традиция и инновация должны идти рука об руку", "ИИ не отвергает человека". Всё это верно, только проблема не в самом столкновении века нынешнего и века минувшего, а в человеке: насколько каждый из нас способен "соединять", "дополнять" и "интегрировать", если мы теряем чувство меры, ответственности и ...гармонии?!

Человек и природа у Борисова-Мусатова не мешают друг другу: они - единое. Но не в том смысле, что человек - часть природы, нет. Природа человека и природа вне человека суть неделимое целое. Миру было бы бесконечно плохо и одиноко без людей. А нам, людям, нужна именно эта планета, с её сушей и водой, временами года, флорой и фауной. Мы необходимы друг другу не только органически, но и эстетически.  Это хорошо видно в известной картине “Водоём” (1902): у воды две девушки, в зеркальной глади отражаются небо и деревья, плавный овал водоёма перекликается с синей юбкой. Кто сказал, что люди не деревья? Отчего ткань не может быть озером?.. Сценка эта полна удивительной гармонии (!), глаз скользит по холсту, словно лодочка по воде. Да и вообще, может и водоём этот, и девушки сами сидят в чьей-то большой горсти - как в лодке. Нежная тишина, которой наполнена эта картина, нисходит на нас, как благодать: водоём, словно око Творца, вбирает в себя бескрайнее небо, а мы впитываем в себя красоту мира. И вот уже невозможно отделить пейзаж от того состояния, которое в нас пробудилось, мы настроились друг на друга - и стали единым целым.

Борисов-Мусатов магически создаёт ощущение жизни, которой мы не жили, но которую готовы внезапно вспомнить. Это жизнь, в которой солнце греет, а вода дарит прохладу, в которой женская рука, узкая и нежная, пахнет цветами, а старый дом - всегда музей конкретной семьи… Детали и подробности не нужны - важно ощущение того, как прекрасен был мир в какой-то миг: было лето, мы сидели в саду, на столе … (ах, не помню!). Полустёршееся воспоминание полно светлой печали. Гармония, которую мы потеряли…

В ранних “Майских цветах” (1894) уже чувствуется эта удивительная способность художника видеть настоящее как сон из прошлого: сад полон света, радости и цвета, белые платьица девочек перекликаются с яблонями в цвету (дети - цветы жизни!). Родимый дом, знакомый забор, коричневый мяч, который потом куда-то делся (кажется, его вконец истрепал старый пёс) - всё это наполнено щемящей сердце нежностью, потому что девочки подрастут, яблони отцветут, сад опустеет, дом разрушится… Может, потому Борисов-Мусатов разбрасывал в своих работах свет щедро и обильно, потому как чувствовал, что в ХХ веке света будет гораздо меньше?.. Часто люди, которые уходят рано (Виктора Эльпидифоровича не стало в 35 лет), чувствуют своё время острее…

“Весна” (1898-1901) - прекрасная “открытка”, на которой запечатлено мгновение. Мазки - разной величины, густоты, направленности - придают сценке атмосферу, которую можно почувствовать лишь в той части сада, где гуляют реже всего: трава здесь высокая, стволы наклонены, тропинки нет - гулять можно аккурат до стены, монолитность и глухость которой подчёркивается тенью ели (не её ли разглядывает девушка?). Свет соседствует на холсте с тенью так же, как ночная прохлада с теплом солнечного дня, как желание влюбиться, начать новую главу своей жизни, узнать, узреть, полететь - с размеренностью и степенностью, сообщёнными нам суровой зимой. Без мрака нет света, без хлада нет тепла, без тёмных локонов нет сияния нежных плеч. Жить в мире без гармонии гораздо легче, но зато страшнее. Гармония требовательна. Она ставит нас в положение, при котором (спина ровно, плечи расправлены, подбородок приподнят) мы напрягаемся, словно струны, чтобы в этом напряжении постичь музыку небесных сфер. При этом мы и инструмент, и музыкант, и слушатель.

Смысловой центр выставки Борисова-Мусатова - его “Гармония” (1900). Написанная на изломе веков, она видится этаким замковым камнем, поклоном уходящему мировоззрению и мироощущению. “Я старался выразить эту идею гармонии. А кругом меня всё диссонансы, от которых я нигде не могу скрыться”, - из письма другу. При этом, описывая процесс работы над картиной, Борисов-Мусатов выражается и поэтически: “С каждым днём всё гармоничней Выступает тон за тоном. В мягком сумраке купаясь, В воздух глубже погружаясь, Голубых небес отсвет Шлёт земле в лучах привет”. “Гармонию” много критиковали, указывали на отдельные недостатки, на условность и простоту линий, “холодящие синие тона”, однако нельзя отрицать некой загадки, магии, которой дышит холст. Примечательно, что эта работа Борисова-Мусатова наполнена (это чувствуется, несмотря на некоторую условность оптики) духом работ Ватто и Ланкре: та удивительная радость и упоение юностью, та непосредственная жажда жизни и театрализованность (романтизация собственной жизни, как сейчас говорят. Весьма, кстати, любопытно, что в последнее время жажда романтизации захватила молодых людей. Симптом-с!), которая открылась человеку эпохи рококо, каскадируется до наших дней, пусть и спорадически, пускай и избирательно (впрочем, рококо не может не быть избирательным).

…Стремление к гармонии или отказ от неё, бегство в мир хаоса, энтропии и дисгармонических вакханалий - прекрасный маркер конкретного исторического периода. Если мы отвергаем гармонию, то это значит, что мы и сами перестали быть её носителями.

АЛИМ ТУРСИНБАЕВ, ведущий рубрики «Как прекрасен этот мир, посмотри!»